>Однако, известны случаи сокращения пахотных земель именно из-за того, что данный порог (само)экспуатации превышается. Так, в России в XVI-XVII веках облагалась тяглом (налогом) именно пахотная земля, и государство все время боролось с тенденцией к сокращению пашни. Крестьяне минимизировали свое потребление, искали себе промыслы, не связанные с землей - лишь бы не тянуть непосильные поборы. С переходом на подушное обложение (при Петре 1) ситуация резко изменилась, в XVIII веке степень распашки земли возросла. Есть и более близкие примеры: конфискационное обложение при "военном коммунизме" также привело к сокращению посевов. Та же тенденция (и по тем же причинам)возникла и в колхозах, почему им и спускались сверху планы по посевным площадям.
Ну разумеется. Никто не спорит о том, что возможно ВЫНУЖДЕННОЕ ограничение производственных мощностей, когда трудовые затраты и издержки не просто не рентабельны, но и угрожают самому физическому существованию производителя. Крестьянин не дурак и зазря пуп надрывать не станет. Но по логике Александра он будет производить РОВНО СТОЛЬКО, СКОЛЬКО НЕОБХОДИМО ему для потребления, если только к делу не примешиваются мотивы социокультурного порядка. На самом деле даже без учета последних производимого продукта будет не столько, сколько необходимо, а столько сколько получится ("Бог даст") на ЭТОЙ земле, С ЭТИМИ
орудиями производства и ЭТИМИ навыками. Речь идет о нереальности ИСКУССТВЕННОЙ МИНИМИЗАЦИИ трудовых затрат и производственных мощностей, которые якобы планируются производителем из расчета необходимых благ. В силу общего свойства труда, о чем хорошо написал И. Руднев, http://vif2ne.org/nvz/forum/0/co/66698.htm
воспроизводство, как правило, будет расширенным. Крестьянин не будет искусственно снижать интенсивность своего труда (работать не 10, а 5 часов в сутки, чтобы в освободившееся время плясать и играть в азартные игры) по принципу "мне столько не надо", он никогда не боится излишков урожая, наоборот. Крестьянин, хочешь-не хочешь, вынужден обслуживать наличные средства производства, которые, говорит Александр, "ни при чем", и ограничит (минимизирует) их только в самом крайнем случае.
>Крестьянин не дурак и зазря пуп надрывать не станет. Но по логике Александра он будет производить РОВНО СТОЛЬКО, СКОЛЬКО НЕОБХОДИМО ему для потребления, если только к делу не примешиваются мотивы социокультурного порядка.
Или мы искажаем логику Александра, или она отсутствует. К делу всегда примешиваются мотивы социокультурного порядка - поскольку речь идет об обществе людей, а не о прайде хищников, которые спят все время, когда не охотятся. Обрисованная Александром (и кстати, очень интересная) охотничье-собирательская идиллия почти везде изжила сама себя из-за постоянно возникающего противоречия между ростом населения и неизменностью кормовой базы. Обычно такое противоречие разрешается в ходе межплеменных конфликтов за охотничьи угодья, в ходе которых численность враждующих племен сокращается до уровня, гармоничного для данного биоценоза. Можно такое состояние социума рассматривать как идеальное, кому что нравится, как говорится. В общем, редукция социологии к биологии, для Александра вполне объяснимая, но все-таки неправомерная. Человек отличается от животных еще и тем, что находит из данного противоречия не биологический, а экономический выход.
>Крестьянин, хочешь-не хочешь, вынужден обслуживать наличные средства производства, которые, говорит Александр, "ни при чем", и ограничит (минимизирует) их только в самом крайнем случае.
Он не "вынужден обслуживать наличные средства производства" - он будет использовать их столько, сколько может. Но здесь мы об одном и том же, только разными словами. А вот насчет "крайнего случая" - верно. Беда в том, что чуть ли не с XIV века в России все время "крайний случай". То непосильное бремя государева тягла, то паразитизм праздного дворянства, то аграрное перенаселение. На этом фоне немудрено поведение, характерное для экстремального хозяйствования, принять за естественное для крестьянина.