От Михайлов А.
К Михайлов А.
Дата 28.09.2014 18:35:25
Рубрики Управление & методология;

Re: Еще два...

1. Строго говоря, в «Капитале » Маркс предсказал ряд долгосрочных тенденций накопления капитала, делающих невозможным «вечное» существование капитализма. То что социальная революция должна принять форму вооруженного восстания пролетариата это уже частный политический вывод, а не теорема политэкономии.
2. Одной из таких тенденций был интересный парадокс капитализма — капитал накапливается, благодаря технике производительность труда растет, а рабочие трудятся не меньше, а больше и становятся не богаче, а беднее. Классический конкурентный капитализм XIX века эта закономерность описывала очень хорошо, да и монополистический капитализм первой половины XX века неплохо. Но вдруг после ВМВ вековые тренды сломались — заработная плата, свободное время и уровень образования трудящихся начали расти. Разного рода попперы, почти как его знаменитая индуктивная несушка тут же вывели теории , что всё это благодаря демократической природе рынка и частной собственности. Но не тут то было — с конца 70-х старые тренды восстановили свою работу только с более высокого уровня
3. Можно задать вопрос — может быть это циклическое явление? Ведь отличить долгосрочный тренд от длинной волны Кондратьева может быть довольно сложно. Ан нет — 50-60-е и 80-е-90-е это повышательные волны двух последовательных укладов, а тенденции в благосостоянии трудящихся были противоположные — значит не в циклах дело. Тренд именно долгосрочные и реальная заработная плата это один из количественных показателей на котором можно основывать суждения.
4. Вычислительная невозможность плановой экономики широко распиарена, однако ни разу не доказана. Во-первых, типичные для экономической оптимизации задачи линейного программирования и обращения больших но сильно разреженных матриц всё-таки задачи полиномиальной, а не экспоненциальной сложности. Такого рода задачи возникают при индексации страниц поисковыми системами и успешно решаются современными компьютерами. Сегодня кошмар советских плановиков уходит в прошлое по чисто техническим причинам. Внутрифирменная логистика какой-нибудь торговой сети не слишком проще госснабовской, однако дефицита на полках мы не наблюдаем. И рынок тут не причем- вопрос то в механизме работы самой фирмы, а не в том как она конкурирует с другими. Как не конкурируй, а если задача вычислительно неразрешима ничего не получится. С этим связан и третий аргумент — вычислительная неразрешимость задач экономической оптимизации сделала бы невозможной работу не только плановой, но и всякой другой экономики, в том числе и рыночной. Потому что на любую хозяйственную систему можно смотреть алгоритмически как на параллельные вычисления, реализованные на человеко-бумажной машине с конечным быстродействием. В частности, следствием подобного утверждения была бы невозможность достижения рыночного равновесия за приемлемое время. А поскольку и плановая и рыночная экономики так или иначе работают, утверждение в том или ином смысле не верно. Либо просто не верно (см. выше) либо неверно поставлена задача экономической оптимизации и реально решается не она. Никто никогда не пытался рассчитать оптимальный план «до последнего гвоздя» на центральном компьютере госплана. Когда-то компьютеров еще не было, тем более таких. А если бы и были, то зачем были бы нужны нижестоящие организации? Ясно что реально задача распараллеливалась. А каждая отдельная задача была уже вполне обозримой. Собственно централизованное планирование заключается в изменение макроструктуры народного хозяйства под будущие потребности и технологии. Но основное преимущество плана заключается в самой возможности посмотреть на экономику алгоритмически и поставить задачу её оптимизации. В плановой экономики люди хотя бы знают что они «винтики», а в при рынке они даже не осознают что являются не более чем «винтиками», «байтиками» «естественного алгоритма»
5. И еще раз о реформизме. Две мировые войны это не слабая цена за социальное государство в Европе, которое было бы невозможно без русской революции и красного флага над рейхстагом в 1945. Революционный процесс следует рассматривать в мировом масштабе — человечество это не одно общество, а ансамбль обществ, однако не независимых, а скоррелированых. Маркс не успел придать свое теории географическое, пространственное измерение — его модель капитализма изотропна, но за него это сделали другие.