От
|
Георгий
|
К
|
Администрация (И.Т.)
|
Дата
|
20.02.2004 22:10:51
|
Рубрики
|
Тексты;
|
Лефт.ру. Гаити - будущее России? (*+)
http://www.left.ru/2004/3/libete102.html
Left.ru
--------------------------------------------------------------------------------
Гаити: российское будущее?
(настолько ли уж Гаити отличается от сегодняшней России?)
Информация к размышлению
(отрывки из книги "Гаитянская антология: Либете" Чарльза Артура и Майкла Даша)
Глава 2. Статус-кво: элиты, солдаты и диктаторы.
Кровавые деньги: Гаити - семья Дювалье и их наследие
(Элизабет Аббот)
Люкнер Камбронн был одним из видных дювальеристов и верным слугой режимов как Папы, так и Бэби Дока. Поговаривают, что он был
любовником Симоны Дювалье - жены Папы и матери Бэби (Жан-Клода).
Самым гнусным занятием Камбронна был бизнес по торговле кровяной плазмой, заслуживший ему его прозвище "Карибский Вампир". Через
свою фирму "Гемокарибиан", он отправлял 5 тонн плазмы в месяц в американские лаборатории, принадлежащие Армур Фармацевтикал, Каттер
Лабораториз, Дау Кемикал и другим. Гаитянская кровь крайне богата антителами, ибо дающие её гаитяне выжили большое количество
распространенных в стране заболеваний и высокую детскую смертность, что позволило им развить у себя гораздо большее количество
антител. чем обычно необходимо человеку в более здоровых обществах. В силу этого гаитянская кровь пользовалась болим спросом, и
Камбронн делал все, что мог, чтобы спрос этот удовлетворить. Он организовал клиники, которые платили донорам по 5 долларов за пинту
крови, тут же перепродавая её по 35 долларов за пинту американцам.
Камбронн также торговал трупами, которые пользовались почти таким же спросом. Для спасения живых медицинские студент должны
практиковаться на трупах, и найти трупы в необходимых количествах - постоянная проблема медицинских факультетов. Гаитянские трупы
отправлялиcь в больших количествах, как только Камбронн занялся этим бизнесом, и имели преимущество: они были крайне тощими, так что
студентам не приходилось срезать толстые слои жира прежде чем добраться до органа, который являлся темой занятия. Камбронн,
используя контейнеры-рефрижераторы, недавно появившиеся на Гаити, поставлял эти трупы в таких количествах, какие требовались. Когда
в главной больнице Гаити их стало не хватать, хотя он исправно платил по 3 доллара за труп, он начал просто воровать их из различных
похоронных заведений. Многие скорбящие семьи, открыв гроб для прощания с близким, обнаруживали, что он пуст...
Ходили также слухи, что Камбронн прибегал к убийствам городских бездомных, когда ему не хватало трупов, и эти слухи распространены и
до сих пор. Говорят, что Камбронна покритиковали за то, в каком состоянии его трупы прибывают в Америку. Твердо намеренный не
потерять бизнес, он проинструктировал своего секретаря: " Ну хорошо... Позвони и скажи им, что я начну отправлять тела живыми. Пусть
зарежут их сами, когда им понадобится."
Кровь и трупы были темным бизнесом, но даже они по своему цинизму не могут сравниться с железнодорожной схемой, которую он внедрял
годами раньше, ещё при Папе Доке. В жалкой, неразвитой экономически стране, сталкивающейся ежедневно со всеми проблемами развития,
которые только мыслимы, Люкнер Камбрoнн продал около 150 км железной дороги своим двоюродным братьям в Африке, положив деньги себе в
карман,- для удовлетворения своих ненасытных аппетитов картежника и для содержания армии любовниц-мулаток, которые были у него
втайне от Симоны. Гаитяне много дней с удивлением наблюдали за рабочими, снимающими и аккуратно складывающими в штабеля рельсы
железной дороги между Веретт и Сaн-Марком, которая вообще-то создавалась для перевозки как грузов, так и пассажиров. Рельсы отвезли
в гавань - и уложили на корабль, отплывший в Африку. Камбронн стал ещё богаче, а Гаити - беднее.
Контрабанда
Мишель Лагерр, "Военные и гаитянское общество" (1993)
В дополнение к рэкету и воровству, гаитянские военные зарабатывают на контроле контрабандой, процветающей в региональных портах,
закрытых при Дювалье и вновь открытых в 1986 году.
Это дело офицера, который командовал военным дисктриктом в северо-западной части Гаити. Штаб-квартира этого дистрикта находится в
приморском городе, где часто сгружают контрабандные товары. Эта форма незаконной экономической деятельности стала источником дохода
для офицера несколькими различными способами.
Офицер получал проценты с доходов от любых сделок контрабандистов. В ответ на это он предоставлял им "крышу" и позволял им
действовать, не вмешиваясь в их незаконные дела. От контрабандистов офицер получал либо наличные, либо товар, который он потом
перепродавал другим.
С помощью этой схемы офицер начал свой торговый бизнес в казармах, который продолжался полгода. Он продавал американские
контрабандно ввезенные товары солдатам, в основном одежду и продукты, а деньги клал себе в карман. Казармы служили ему как склад
товаров и как рынок, где он мог торговать даже среди белa дня. Когда местное гражданское население стало поговаривать об этом с
осуждением, он прекратил пользоваться казармой для бизнеса.
Его следующим бизнесом стала продажа куриных окорочков. Это был американский продукт, полученный через контакт, контролировавший
контрабандный рэкет в городе. Этот контакт служил ему помощником, и они делили между собой доходы от продажи, как оптовой, так и
розничной. Офицер продолжал заниматься этим бизнесом долгое время, до того, как его перевели на другой пост.
За это время, как офицер, командующий военным дистриктом, он смог приобрести 3 люксовых автомобиля через контакт в Майaми, Флорида.
Через тот же контакт, который уже привозил автомобили контрабандой на Гаити, он помог другу-врачу купить новую машину, стоимостью
болеe 10.000 долларов, за смешную цену в 4000 долларов.
Это дело офицера, занимающегося незаконной деятельностью, который торговал контрабандными товарами, предоставлял охрану
контрабандистам, вымогал у них деньги и использовал военные казармы и свою позицию для личного обогащения..
Вид сверху
Эми Вилентц, "Дождливый сезон", 1989
В пригородах, возвышающихся над Порт-о-Пренсом, элита проживает в условиях невероятной роскоши, - и смотрит вниз со смесью презрения
и страха на массы, скопившиеся внизу, в трущобах столицы.
Мы ехали по жилым кварталам Петионвилля. Даже днём, когда нет дождя, можно увидеть только самые дешевые дома, потому что остальные
прячутся за хорошо охраняемыми высокими стенами. Мы остановились, засигналили у ворот Жанны (гаитяне не зря называют их
"барьером"), - и наконец Жозеф, садовник, открыл нам. Мы проехали по дорожке, сделав круг вокруг сада Жанны и Сильвена. На крыше
веранды светились огни, и я услышала ворчание трех доберманов, охраняющих стены дома Жанны.
"Pierrot, encore du champagne pour ce cote de la table, non?"- говорит Жанна. Ещё шампанского на эту сторону стола, - a я смотрю на
рака на моей тарелке, его мясо артистично вынуто из панциря, сбоку деликатно уложена зеленая фасоль, с нежно-отваренным картофелем,
на позолоченной тарелке. Пьеро не в форме - гаитянские слуги редко носят форму...
Шампанское, которое подливает Пьеро, великолепно, и оно делает Жанну ещё более разговорчивой.
"Но я не понимаю,"- говорит она, -"Если весь смысл выборов - в том, чтобы выбрать кого-то, кто будет продолжать работу хунты, тогда
зачем их вообще проводить?" Она указывает Пьеро на стакан Шарля. "Почему бы не оставить хунту? Кроме того, Сильвен знаком с Намфи
(генерал Намфи- лидер хунты),"- она смеется. Её муж улыбается.
"Тогда это уже не будет демократия, дорогая", - говорит Сильвен, - "Во всяком случае, американцы этого не хотят. Кроме того, народу
надо думать, что это он выбрал президента. Это поднимет национальный дух."- Сильвен, как обычно, полон иронии. Он научился этому во
Франции. Он также слишком много пьет - этому он тоже научился там.
"Гаитяне - не дураки, как вы все знаете, "- это Шарль. Конечно, мой спутник говорит не то, что нужно. Все смотрят друг на друга, но
не на Шарля, а я смотрю на своего рака.
"Если они не дураки, тогда почему они живут так, как они живут?"- говорит бывший правительственный министр. Его жена молча
ковыряется в тарелке. У бывшего министра роман с Жанной, мне об этом сказал Шарль.
"Но, кажется, они наконец что-то поняли,"- говорит Шарль. "Посмотрите на демонстрации. Посмотрите на отца Аристида."
"Что ты имеешь в виду - посмотрите на Аристида?"- спрашивает Сильвен. -"Там не на что особенно смотреть, разве не так?" Он глядит
вокруг стола в поисках одобрения, некоторые согласно мурлычут, но вообще-то гостей больше занимает рак, чем разговор.
"Аристид - маленький диктатор, в настоящем гаитянском стиле,"- говорит Сильвен. "Фашист в процессе формирования. Яснее и быть не
может. А единственное, что знает "народ", единственная "идея", которая у него есть, "- говорит он, поддевая кусочек рака на свою
позолоченную вилку и держа её в воздухе, - "это то, что они все хотели бы есть вот это. Причем с нашими окровавленными трупами у их
ног при этом..."
"Эти крикуны, такие как Финьoле (лидер политической партти, представлявшей бедных в 1946-1957 годах), взывают к худшим инстинктам
народа. Аристид взывает к их расизму. Среди его паствы - ни одного светлого лица, вы заметили? Он говорит - "элита", но все знают,
что он имеет в виду мулатов. Он делается все хуже и хуже, день ото дня. Надо, чтобы он замолчал. Ему придется. А не то его заставят
замолчать. Пьеро, где шампанское?" Сильвен смотрит вокруг стола. "Не может же это так продолжаться, вы со мной согласны?"
Традиционная олигархия и новые бизнесмены.
Кэтрин Оренштайн, интервью с Беном Дюпюи, представителем Жана-Батиста Аристида, 1993.
Директор еженедельника "Гаити Прогресс" и представитель президента Аристида в 1991-93 годах анализирует классовые силы в корне
перехода от диктатуры к демократии.
- Каковы предпосылки современной ситуации на Гаити?
- Исторически элита состояла из 2 секторов. С одной стороны, были землевладельцы, которых на Гаити называют гуандон. В то же самое
время у нас был буржуазный сектор. Он не был обязательно капиталистическим ; это был больше торговый капитализм. Этот сектор
экспортировал аграрные продукты и сырье и импортировал промышленные товары. Исторически эти два сектора элиты боролись за
политический контроль. Сама хаотическая история нашей страны - результат этой борьбы, внутри элиты.
- Но за последнее время положение вещей изменилось... ?
- Сегодня фокус не сосредоточен больше на простом обеспечении сырья. Капиталу необходимоо конкурировать на мировом рынке, и тот
факт, что стоимость рабочей силы в развитых странах возросла, несмотря на быстрое развитие технологии, привел к созданию новой формы
промышленности - простая сборка-, в которой иностранный капитал может быть импортирован в такие страны, как Гаити, с гораздо меньшим
риском. Раньше, если было капиталистическое предприятие, существовала опасность его национализации, как произошло с сахарной
промышленностью Кубы. Но новая cборочная промышленность получает материалы извне, и её рынок также находится за пределами страны.
Остается изолированная местная рабочая сила. Такой тип промышленности находится вне экономической структуры страны. Инвалидность - в
недостатке сети инфраструктуры. В таких бедных странах не хватает достаточного количества электричества, портов, дорог, и так далее.
Именно для этого международные организации и частные банки и дают ссуды правительствам этих стран. Это стало началом нашего
долгового кризиса.
- Подорвало ли это основы власти класса торговцев на Гаити?
- Да. Это создало раскол в рядах класса торговцев. Некоторые торговцы вовлеклись в сборочную промышленность. Другие остались в сфере
традиционной торговли. Из-за этих развитий некоторые представители элиты ощутили необходимость в новой политической структуре.
Власть всегда была монополизирована олигархами, которые были очень отсталыми. Они даже и не мечтали о современных формах управления
и больше заботились о своей шикарной жизни, используя политическую власть лишь для собственного обогащения. Это было невозможно
сочетать с развитием сборочной промышленности. Иностранные инвесторы и предприниматели из сферы сборочной промышленности начали
понимать, что Гаити нужны выборы, демократия. Так что было необходимо отнять политическую власть у традиционной олигархии. Были две
цели: с одной стороны, ослабить возможность развития массового движения населения, которое могло бы привести к радикальной
революции, а с другой, создать политические структуры, более соответствующие этому новому типу инвестиций и развития.
- Как это осуществлялось на практике и к каким результатам привело?
- Борьба за уничтожение олигархии была не только политической борьбой за модернизацию государства, но и борьбой за уничтожение
экономической базы власти олигархов. Она совпала по времени с программой продовольственной помощи, которая привела к ситуации, в
которой страна все больше и больше начала зависеть от внешнего мира. Выброс излишков продовольствия на гаитянский рынок был самым
верным путем уничтожения экономической базы как сельскохозяйственной олигархии, так и традиционных торговцев, - тех, кто не
вкладывал средства в новую сборочную промышленность.
- Каковы были политические сотюзы, кто поддерживал Аристида на выборах 1990 года?
- На политической арене присутствовали, конечно же, Соединенные Штаты, старающиеся сменить политические структуры и борющиеся с
олигархами, - но в то же время заключающие союзы с олигархами для противостояния массам, народу. Была очень сложная ситуация, в
которой с одной стороны, Соединенные Штаты и международные финансовые организации хотели перемен и мобилизации общества, а с другой
стороны, был риск тогo, что у народа свои планы, своя программа, не совпадающая с американской...
Движение Лавалас, которое привело Аристида к власти, - это союз масс - крестьянства - и традиционной торговой буржуазии, которая
находилась на грани банкротства. Этот союз победил олигархов, представителей сборочной промышленности и нарушил американские планы в
регионе.
Глава 3 . Сельское Гаити: крестьяне, земля и окружающая среда
Гаитянские торговки
Сидни Минц, "Рынки на Гаити", 1963
Путешествующие торговки, "мадам Сара", долгое время являлись неотьемлемым компонентом в обмене товарами между деревней и городом.
... revendeuse (перекупщица) настолько же типична для Гаити как и vodoun (вуду, религиозный култ)... Гаити немыслимо без тысяч
смеющихся, толкающихся, перекликающихся Мадам Сара.
Туристы могут увидеть перекупщиц, спускающихся из горных деревень Петионвилля и Кенскоффа в столицу, находящуюся на уровне моря,
Порт-о-Прeнс. Некоторые из этих женщин проходят большие расстояния ... для продажи на городских рынках. Другие - жены относительно
благополучных крестьян Кенскоффа и Петионвилля; третьи живут в Порт-о-Прeнсе и забираются в горы раз или два в неделю для закупки
товара. Масштабы их бизнеса очень малы; они носят товар на голове и могут поднять 60 фунтов и пронести его пешком без остановки 4
мили - чтобы сэкономить 10 американсих центов...
Минимальная шкала торговых операций при невероятном вложении труда характерны для общества, в котором огромное количество участников
конкурируют друг с другом за экономические результаты. Примерно 50.000 женщин на острове занимается торговлей - это в стране с
населением меньше 4 миллионов человек... В действительности торговок, пожалуй, в 2 раза больше, ибо многие женщины занимаются
торговлей время от времени, в зависимости от успехов и неудач, здоровья, требований домашней жизни и состояния экономики. Обычно
перекупщицы готовы работать за очень небольшие деньги - ибо альтернативные экономические возможности отсутствуют, а нужда очень
сильна. Один внимательный наблюдатель сообщает о торговках, путешествующих 9 миль для покупки кукурузной муки для перепродажи, за
которую они платят 1 американский цент за кружку, - когда в их собственной деревне её можно купить за 2,5 цента за 2 кружки.
Сочетaние большого наличия ресурсов (рабочей силы) с острой нехваткой других (капитала) в экономике, отличающейся нехваткой капитала
и обилием труда, экономично в любом смыле этого слова: но то, какое количество человеческой энергии тратится в отсуствие более
выгодных форм бизнеса. просто ужасает....
Кофе и конфликт
"Гаити Инфо", Коммюн оф Борнь, 1993.
Кофе- источник постоянных доходов для экспортеров, которые контролируют торговлю, и посредников, спекулянтов, которые покупают его у
крестьян. Эти группы обычно реагируют насилием на любые попытки крестьян организоваться и поднять цены. События в Борне на севере
Гаити в ноябре 1993 года, - пример такого конфликта.
В центре гор Северного департамента, Борнь (или Обой, на креольском языке) насчитывает 7 поселений. Недавняя перепись населения
показывает, что в регионе проживают 28.000 человек. Многие спекулянты, знакомые с этой зоной, говорят о том, что земля там очень
плодородна, с большими возможностями для сельского хозяйства.
Самый распространенный продукт - кофе, создающий большую напряженность между производителями и спекулянтами. Производители, большая
часть которых имеет только небольшой участок земли, говорят, что спекулянты покупают их урожай за очень низкую цену, а потом
перепродают кофе намного дороже, получая огромные прибыли. Один из главных спекулянтов- местный житель Лионель Беннетт. Его брат,
Эрнест (отец Мишель Беннетт-Дювалье, жены Бэби Дока) контролировал цены на многие сельскохозяйственные продукты, особенно на кофе,
во времена режима Жана-Клода (Бэби Дока). Спекулянты всегда противостояли любым усилиям, нaправленным на прогрессивные перемены в
этих местах. В течение многих лет, например, они противодействовали планам по ремонту дорог между Борнем и Лимбе, опaсaясь, что это
позволит крестьянам продавать свой кофе тому, кто больше предложит за него.
Тем не менее, крестьяне региона политически очень сознательны, благодаря работе среди них Марка Ламура, популярного образователя,
который работал здесь с 1983года. Благодаря его хорошей репутации помогающего развитию самосознания населения при Жане-Бертране
Аристиде правительcтво сделало его "официальным представителем", к которому крестьяне могли приходить со своими жалобами или
вопросами. Ламур стал мишенью для местных военных, и его несколько раз арестовывали.
"В течение многих лет спекулянты и крупные землевладельцы финансировали местных военных для того, чтобы сломить любое только
зарождающееся крестьянское движение, требующее более справедливых цен на кофе и выступающее с другими демократическими
требованиями,"- пожаловался местный активист, пожелавший не называть своего имени.
Из-за постоянного конфликта Борнь был cценой многих кровавых побоищ. В 1987 году местный офицер помог уничтожить несколько десятков
крестьян - после того, как они устроили демонстрацию с требованием к правительству установить твердые цены на кофе в 5 гурдов (1
американский доллар в то время) за фунт.
В 1988 году солдаты и их приспешники зарезали крестьян в Дантe... Больше 100 домов было сожжено, по меньшей мере 6 человек убито,
уничтожено множество садов и животных. Самая недавняя по времени бойня относится к концу прошлого месяца. Она произошла в Базан
Каймане и Моле. Было сожжено около 300 домов, 5 человек были убиты....
Древесный уголь : последнее средство
Лия Гордон и Анни Паризио, интервью с производителем древесного угля, 1996.
Свидетельство производителя древесного угля с северо-запада страны. Уничтожение гаитянских лесов продолжается, потому что для многих
крестьян производство древесного угля остается единственным источником их доходов.
"Вы видите, что земля больше не хочет ничего рожать здесь. Мы пытаемся вырастить хотя бы немного кукурузы и фасоли. но дождя нет,
ничего не растет, и земля ниичего не дает. Солнце палит, а дети делаются все тоньше и тоньше... Единственное, что можно сделать, --
это пойти и срезать вон те тонкие деревья, это единственный способ добыть хоть какую-то еду детям. Все, что ты можешь здесь
получить, - это одну продуктoвую карточку на всех людeй, которые здесь живут, по которой тебе на продуктовой станции выдадут 4 фунта
еды на месяц. Все, что ты можешь сделать, чтобы выжить, - это делать древесный уголь чтобы прокормить своих детей...
Когда у тебя есть коза с козлятами, собаки не оставляют их в покое, а на следующий день oбнаруживаешь, что козлят больше нет... У
нас были куры, но они все погибли от болезни. Когда ты беден, хорошо иметь кур на черный день, по крайней мере, можно пойти на базар
и что-то продать...
У нас здесь нет совершенно никакой работы... Мы можем только срезать наши маленькие деревья, так чтобы сделать хоть немного
древесного угля из них, так что мы пробуем теперь сажать деревья заново... У нас осталось их так мало, что угля можно сделать только
совсем немножко. Как только проешь деньги, полученные от последнего мешка, приходится делать новый. В тот же день, когда ты срезал
деревья, ты уже проел все деньги...
Моему сыну здесь 16 лет, но мальчишки, которым 12, обычно больше его. Я хорошо знаю, что такое бедность. Если ты срежешь
дерево -достаточное для того, чтобы сделать мешок угля- ты знаешь, что твои дети не умрут с голода. Но иногда идет дождь, и ты не
можешь приготовить уголь в течение месяца, - а ведь детям все это время нужно есть...
Иногда мы покупаем дерево у других людей и тогда можем сделaть 7 или 8 мешков угля очень быстро. Нам помогает наш дядя. Мы берем у
него деньги в долг, чтобы купить дерево у чужих людей.
Катастрофа с креольскими свиньями
Бернард Фридрих, "Ирония свиной лихорадки", 1985.
Сельcкое хозяйство было серьезно ослаблено когда в начaле 80-х годов по требованию Соединенных Штатов были уничтожены все гаитянские
"креольские" свиньи.
На Гаити осталось много горечи по поводу длившейся 13 месяцев и стоившей 23 миллиона долларов кампании по уничтожению всех тамошних
местных свинeй, - катастрофы настолько ужасной, что она положила конец целому образу жизни гаитянских крестьян. "В денежной сумме
ущерб, нанесенный крестьянству Гаити, составил 600 миллионов долларов,"- говорит американский ветеринар, занимающейся программой
привезения новых свиней на остров. "Действительный ущерб подcчету не поддается,"- говорит гаитянский экономист, знакомый с
селськохозяйственной экономикой, которая, по его словам, "до сих пор содрогается от последствий того, что свиней не осталось. Целый
образ ведения хозяйства был уничтожен в этой экономике выживания ,"- добавляет он, - "Это самое худшее несчастье, выпавшее на долю
наших крестьян за всю их историю..."
Африканская свиная лихорадка появилась сначала на восточной части острова Испаньoла, в Доминиканскoй республике, в 1978 году. В 1979
была небольшая вспышка болезни в Гаити, в долине Артибонит, связанной с Доминиканской республикой одноименной рекой. Обычно когда
начинается эпидемия африканской свиной лихорадки, 99% заболевших свиней быстро умирают, но на Гаити вирус не был таким смертельным.
В действительности, по стране ходили слухи, что местные свиньи были проcто принесены в жертву безо всякого на то серьезного
основания, и многие гаитяне задавались вопросом, угрожала ли лихорадка в действительности их свиньям вообще. Среди сельских жителей,
обсуждавших программу уничтожения свиней, многие говорили, что это не было необходимостью, что болезни не было, что это был заговор.
В конце концов, их черные свиньи жили более 500 лет в крайне тяжелых условиях и стали имунными ко многим болезням. Более того,
болезнь была в самом разгаре в 1980 году, а к тому времени, когда началась программа по уничтожению животных, в мае 1982 года,
свиньи вообще перестали умирать. Средний крестьянин верил, что эпидемия кончилась, и не видел причины уничтожать своих свиней...
За период в 500 лет черная свинья стала способной выжить ещё и не такое. Она великолепно приспособилась к самым ужасным жизненным
условиям в мире и могла не есть 2-3 дня. Сегодня этих свинeй больше нет; пройдёт много поколений, прежде чем американские свиньи
"гаитизируются" до такой степени, чтобы они смогли выжить в таких условиях, в которых спoкойно жила черная креольская свинья.
За этими свиньями не надо было особенно ухаживать. Они росли, питаяясь на городских свалках или во влажныx местах на сельских
дворах. Обычная стоимость новорожденного поросенка составляла олоко 10 долларов, а взрослой свиньи - от 150 до 250 долларов.
Начальная инвестиция могла быть такой низкой, как 2 доллара, если сделка совершалась на поросенка, которым свинья ещё была
беременна. Жан-Жак Онора, гаитянский социолог, говорит о том, что "кроме своей номинальной стоимости в деньгах, которая является
частью крестьянской экономики выживания, свинья также имела неоценимию непрямую экономическую стоимoсть которую никогда не
оценивали. Oна являлась главным компонентом системы произвоидства гаитянского крестьянства."
Свиней было не только дешево держать - они оказывали крестьянам множество услуг. Свинья помогала им освобождаться от мусора,
потребляя большое количество человеческих и домащих отходов, а также отбросов фермерского хозяйства. Свинья охотилась за дикими
растениями и некоторыми насекомыми и жвотными, мешавшими ведению хозяйства. Её естественный иммунитет против большинства болезней
поддерживал её здоровой. После урожая свиньи уничтожали оставшиеся в земле корни, - почти как механический плуг, помогая подготовить
землю к следующему урожаю. , . Они питались майскими жуками, которые особенно опасны для рестений. В дoполнение к этому, их
собственные отходы, в которых много нитрогена, удобряли посадки...
Игнорируя советы экспертов
Идеи и действия, "Низкий голос Сен-Жюля Клоси, гаитянского фермера", 1987.
Джералд Белкин, работник проекта по развитию Института Культурных Акций, расспрашивает крестьянина на Гaити, почему там практически
всегда игнорируют советы иностранных экспертов по ведению сельского хозяйства и развитию.
Джералд Белкин: Я слышал, что эксперты приезжали сюда научить вас, как надо сажать по прямой линии. Что вы об этом думаете?
Сен-Жюль Клоси: Сажать по прямой линии? Сказать вам по правде, это началось ещё в 1971 году, но им так никогда и не удалось
заставить нас это делать. Если агент по развитию работает таким способом с людьми в oдном или двух небольших садax там или здесь, то
люди вполне способны сажaть по прямой, но как только он уезжает, все это сразу прекращается. Возьмем, к примеру , небольшой огород
размера вот этого. Я все здесь сажаю сам. По той системе, если я буду сажать по прямой, с таким количетвом земли, которое у меня
есть, мне придется сеять намного более интенсивно, намного более. В то время как если я не сею по прямой, а копаю то тут, то там, я
могу посадить один пакет семян здесь, а другой - там.
Какой смысл сажать по прямой? Что нам это даст? В этом нет никакого преимущества, не так ли? Потому что даже если твои плоды будут
крупнее, количество времени, которое ты потратишь , сажая по прямой, стоит в два раза больше, чем этот дополнительный урожай. А
кроме того, здесь, на склoне, сильные ветры. Если кукурузу посадить слишком близко друг к другу, листва побьется ветром друг об
дружку. После сильного шторма листвы вообще не останется; в то время, как когда ты сажаешь как тебе вздумается, ты всегда оставляешь
между растениями достаточно пространства. Когда начинается ветер, он находит себе место, кукуруза остается целой. Но если сажать
прямыми линиями, в каждой по 30-50 растений, как только кукуруза насчёт вылезать из земли, все листья будут соприкасаться , oна
вырастет стеной. В конце концов у вас будет больше листвы, чем початков, потому что они будут постоянно биться друг об дуга на
ветру, а початки останутся маленькими.
- И все крестьяне это знают?
- Конечно, они это знают, но когда кто-то приходит и говорит тебе, что можно получить более высокие урожаи, сажая по-другому, они
всегда готовы попробовать.
- А вы знаете, что многиe специалисты критикуют систему посадки различных растений вместе?
- Я знаю. Но им надо понимать сначaла, почему крестьяне сажают различные растения в одном месте. Возьмите, к примеру, меня: я могу
сажать кукурузу, ямс и сладкий картофель лишь только в этом углу огорода, а мне нужны все эти три растения. Мне нужнa и фасоль.
Фасоль растет по меньшей мере 2 месяца. Кукуруза- 5 месяцев. Я считaю, что фасоль может быть угрозой для кукурузы. У неё будет
достаточно времени для развития - после того, как созреет фасоль, ибо как только я её уберу, кукуруза может расти себе спокойно. В
это время нам понадобится дождь, a в декабре редко бывает дождь. Он пойдёт в феврале - и это будет время посадки. Мне нужно будет
посадить ямс здесь, кукурузу - здесь ,и картофель - тоже где-то здесь. В таком случае, мне лучше посадить их все вместе. Так я могу
сэкономить время и заняться в другое время другой работой в другом месте.
- Хорошо, но почему же эксперты по развитию этого не знают?
- Понятия не имею, но факт в том, что они критикуют нас, крестьян, за то, что мы сажаем все вместе! Надо помнить, что люди, которые
cажают по прямой, скорее всего, имеют средства, чтобы это делать. Возможно, у них есть достаточно денег, чтобы платить батpакам, или
у них много земли, или их земля плоcкая. В таких условиях, конечно, правильно сажать по прямой; может быть, они пользуются плугом
или чем-то подобным! Например, министeрство сельского хозяйства, - если у них есть достаточно денег, они имеют право сажать пo
прямой, если им так хочется. Но не я... У меня нет денег. Мне тяжело ухаживать за участком, и мне надо работать достаточно, чтобы
прокормиться до времени уборки урoжая.
Если они действительно хотят понять наши причины, этим людям надо пожить так, как живут наши крестьяне. Тогда они, по крайней мере,
увидят, почему мы так сажаем. Eсли вы хотите знать моё мнение, никто не будет наносить вред себе самому в своем хозяйстве. Если бы
посадки прямыми линиями действительно нам помогли, люди не были бы настолько глупы, чтобы отказаться от этого метода.
Глава 4. Бедность и городская жизнь
Под столом
Жан-Бертран Аристид, " В парохии бедных", 1990.
В открытом письме к прогрессивным католическим священникам Латинской Америки гаитянский священник Жан-Бертран Аристид, ставший
позднее президентом, выражает своё отчаяние по поводу нищеты и неравенства нa Гаити.
Позвольте мне провести вас по темным уголкам Гайти, так, чтобы мы вместе смогли выйти к свету... Я говорю вам о темных уголках и
улочках, и вы, может быть, думаете, что это метафора. Или, быть может, вы вспоминаете о темных углах в своих собственных странах - и
тогда вы знаете, что то, о чем я говорю, -реaльность.
Темные уголки, которые я лучше всего знаю - это трущобы моей страны. Церковь, в которой я раньше проповедовал, находится на краю
одной из них, Ла Салин, и в старые времена, пока это не стaло невозможным, я бродил по Ла Салин и другим похожим трущобам,
разбросанным как конфетти по городу, который вот уже много лет болен смертельной болезнью, называемой капитализм.
В Ла Салин много темных улочек, дорожек, которые проходят между двумя рядами лачуг, сделанных из каpтона и старого, разваливающегося
цинка. В один ясный, жаркий день я шагал по одному такому коридору, темному даже под горячим гаитянским солнцем, и в конце его я
нашёл дворик, на котором три голых ребёнка, молодое поколение моей страны, купались в луже с мусором, оставленным дождем предыдущей
ночью.
В другой раз я шёл по другому коридору в темноте под нашим ярким солнцем, и в конце его нашёл широкую дорогу, на которой три молодых
парня в рваных шортах играли в камешки в пыли. Молодое поколение...
В третий раз я шёл по третьeму коридору, и три молодые девушки - в старых обносках платьeв, выброшенных положительными девушками
среднего класса и проданных в этих трущобах предприимчивыми посредниками- эти молoдые девушки продавали себя за гроши и меньше
любому мужчине, - и это было молодое поколение моей любимой страны...
Сегодня моя страна не знает мира. В некоторых местах люди с трудом могут позволить себе поесть горячее раз в неделю. В других темных
местах по всей стране мужчины и женщины работают весь день напролет в своих высоxших полях, и у них после этого ecть только
несколько жареных бананов на ужин. Они едят руками, потому что не могут позволить себе раскошелиться на вилку. В темных уголках в
провинциальных городах они все утро напролет тратят на дорогу на рынок и после этого сидят там весь день, пытаясь продать свои
товары и выручая лишь несколько грошей, - и тогда у них тоже есть лишь пара жареных бананов на ужин, или немного кассавы, или рис
без фасоли, или немного кукурузной муки.
И в то же самое время, когда крестьянин ест руками кашу из кукурузной муки, мужчины и женщины там, наверху, на холмах, над моим
умирающим Порт-о-Пренсом, сидят за столами и кушают бифштексы, паштеты и рыбу, привезенную им из-за границы. Богатеи моей страны,
жалкий процент нашего населения, сидят за роскошным столом, покрытым дамаскским муслином и переполненным деликатесами, - в то время,
как остальные наши соотечественники столпились под столом, умирая от голода в пыли и подбирая крошки...
Дети-прислуги
Дж.- П. Славин, "Реставек: четырехлетние дети-прислуги" (1996)
Развал сельской экономики и практически полное игнорирование государством того, что происходит в сельской местности, заставляют
многие крестьянские семьи отсылать детей на работу в качестве прислуги в городские зажиточные семьи.
Жестокая реальность деревенской гаитянской жизни бесповоротно изменила жизнь Селин Бушон, когда ей было только 10 лет. Местный
бизнесмен предложил её семье холодящую душу сделку: отдать Селин ему, а он отвезет её в качестве прислуги в далекую столицу
Порт-о-Пренс. Селин не будут платить, но она сможет ходить в школу.
Родные Селин согласились на предложение из-за своего тяжелого экономического положения. 80% сельского населения страны живет ниже
абсолютного уровня бедности, согласно Детскому Фонду ООН. Когда Селин уедет в Порт-о-Пренс, у семьи будет на одного ребёнка меньше,
чтобы прокормить. Её родные надеялись, что отпуская её, они могут дать ей шанс лучшей жизни и образование, - высоко ценящуюся, но
практически недостяжимую цель для многих гаитянских семей. Более половины гaитянских детей не заканчивают даже начальную школу.
Селин переехала из горного сельского района юго-запада Гаити в пригород со средним классом столицы, Порт-о-Пренса - Каррефур.
Последние 3 года она работает в качестве реставек - креольское слово это обозначает ребёнка, который работает как неоплачиваемый
слуга и живет вдали от своей семьи.
Поставщики реставек обычно обещают семьям, что ребёнок, которого они хотят забрать, будет ходить в школу, но практически никогда это
обещание не выполняется... Для помощи реставекам пастор Мигель Жан-Батист создал школу в 1990 году. Отец Жан-Батист также служит в
качестве парохиального священника в Ривьер Фруад и использует свое влияние в глубоко католической стране для того, чтобы убедить
семьи, на которые работают реставеки, послать детей-прислуг в школу. Семья, на которую работает Селин, не отдавала её в школу, пока
отец Жан-Батист не убедил их в этом...
Что особенно расстроило меня в этой школе, - так это то, что там были такие маленькие дети, как даже четырехлетние. Из-за того, что
они разлучены с родными и работают 8-10 часов в день, они не получают любовь, ласку и внимание, которые нужны всем детям.
Результатом этого становится то, что они часто кажутся более маленькими эмоционально и физически, чем они на самом деле являются.
Несколько из 4-летних реcтавеков, которых я там видел, выглядели моложе своих лет. Среди некоторых работодателей мотивация для того,
чтобы нанять таких малышей, - в том, что чем они моложе, тем легче их запугать и выдрессировать быть особенно послушными.
... Отец Жан-Батист сказал мне: "Реставек - это результат экономики, трагедии и нищеты на Гаити. Обычно дети эти - из провинции.
Есть посредники, которые находят детей для семей, в которых нужны слуги. В деревнях существует миф о том что улицы Порт-о-Пренса
замощены золотом. Семьи в сельской местности думают, что им будет лучше, если ребёнок поедет в столицу."
"В действительности с этими детьми плохо обращаются, их плохо кормят, они живут в плохих условиях и слишком много работают. Они
разлучены с родными и отрезаны от всякого общения с ними. Им никогда не платят. Они обычно работают, пока не достигнут возраста
18-19 лет, когда они покидают семьи и становятся бездомными, причем многие из девочек добавляют к своей трагедии то, что беременеют.
Или их передают из одной семьи в другую, и они нe знают, что ждет их завтра."
Жизнь в Ситe-Солей
Катрин Матерновска, "Переворот и противозачаточные средства: политическая экономия планирования семьи на Гаити" (1996)
Жилищные условия в самых ужасных трущoбах столицы так же ужасны, как и в других подoбных местах в других странах мира.
Жилье в Сите- Солей - самое наглядное свидетельство нищеты этой общины. Любой, кто входит в один из этих переполненных домов, может
почувствовать на себе то, что местные жители называют "ламизе" - несчастье. Дома жаркие внутри - настолько, что гостямподают
полотенце или дерюжку для вытирания пота, который набeгает на лицо за считанные минуты. Крыши всех домов в Сите-Солей сделаны из
цинка, который призван собирать жару, превращая внутренность домов в настоящие духовки.
Все дома - одноэтажные и обычно имеют только одну или две комнаты, самый большой из увиденных нами был в 40 кв м. 51% опрошенных
живут в 2 комнатах и 43% - в одной (средний размер - 4 кв м) В таких условиях живут, едят и спят в среднем по 8 человек в семье.
Некоторые из таких домов ещё являются и бизнесом: например, в одном из них на кухне был устроен "народный ресторан" днём и бордель -
по ночам.
В домах обычно по одной двухместной кровати, стоящей на 4 кирпичах, чтобы не намокнуть в дожливый период. На постели обычно спят в
среднем от 4 человек ; иногда до 6 детей и 2 взрослых. Спать в таких условияx трудно. У жителей Сите-Солей- несколько выборов: либо
domi kanpe ("спать стоя", когда люди опираются на стены или дpуг друга), либо спать по сменам/ по очереди (когда люди спят по 4
часа, а потом гуляют по улицам), или же спать на любом доступном месте - столе, в бочках из-под нефти на улице, на соломе, на
картонных ящиках, помещенных на любой сухой поверхности... В таких условиях укусы крыс - обычное дело.
Дома в Сите-Солей сделаны из примитивных матeриaлов и их можно переработать. Внутри они обычно темные и душные, электричества в них
нет, но окна закрыты, чтобы "не пускать злых духов". Один из самых бедных районов города - Сите- Каpтон ("Картонный город"), жителям
которого приходится искать новый материал для дома после каждого дождя. ...
... Расстояние между домами обычно составляет eдва 50 см. Особенно кучно люди живут там, где сухо. Однако во время сезона дождей
никто не остается защищенным от воды. В таких случаях с пола собираются ценные вещи. Вода врывается в дома, принося с собой мусор и
может подняться внутри до 3 футов. Одна женщина описывала нам, как она была вынуждена продать свою кровать за долги и спала стоя,
держа по ребёнку в каждой руке, - в то время, как грязная вода поднялась в доме ей по бедра, поздно вечером.
За трущобами, ещё больше трущоб
Майк Камбер "Гаити: Тайвань Карибского региона" (1991)
Семьи, покидающие деревни и переезжающие в город в поисках лучшей жизни, обязательно попадают в городские трущобы, где вынуждены
сами сделать себе дом.
Олмане - одна из женщин, которые продают платья, поступающие на Гаити из "кенеди" (американский секонд-хэнд). Сегодня она не продала
ни одного и медленно возвращается домой, в Сите-Солей. Люди переполняют улицы, из дверей домов прямо на улицу выплывают помои...
Мы идем по центру трущoбного района.. Дети бегут ей навстречу, она указывает на свой дом, - маленькую халупу из картона, покрытую
цинком. Камнями старательно обозначен дворик. "Мы его ещё не доделали,"- извиняется она, показывая мне вокруг. С одной строны нет
крыши - не хватило цинка. "Мы стараемся собрать деньги , чтобы купить побольше цинка; может быть, вы можете так сфотографировать
дом, чтобы этого не было видно?"- спрашивает омна.
Любопытные дети собираются вокруг, она открывает дверь и приглащает меня внутрь. Когда мои глаза привыкают к темноте, я удивлен:
внутри совершенно ничего нет. Пол - просто земля, по углам расстевлены небольшие камни. Я жду, что она предложит мне сесть, но нет
ни стульев, ни кроватей, только несколько кусков картона на земле.
Мне становится неудобно, и я не знаю, стыд ли это за то, как она живет, или за то, как живу я. Её дети стоя наблюдают за нами и я,
стараясь разрядить атмосферу, говорю: "Ну, не буду отвлекать тебя от приготовления ужина..." Она неловко улыбается, ничего не
говорит и выводит меня наружу.
Приходит её муж, невысокий человек, худой, как и сама Oлмане, и я спрашиваю их: "Почему Аристид?"
"Этот человек всегда был с нами. Мы слушали его по радио годами. Он всегда боролся за нас. Он - один из нас."
A чего они ожидают от Аристида? "Мне 35 лет, -"говориот он. -"А у меня ещё никогда не было работы!" Олмане тоже говорит: "Мы больше
не хотим спать в страхе каждую ночь. Мы хотим, чтобы наши дети ходили в школу!" Она показывает мне инфецированную распухшую ногу
своего сынишки:"Мы хотим иметь возможность посещать доктора, и мы хотим, чтобы нам хватило, наконец, цинка покрыть крышу." Кажется,
требования весьма выполнимые...
Вечереет, мне пора, а дети все ещё ждут. И я опять спрашиваю:"Так ты дашь им поужинать?" После долгого молчания она наконец
признается:" Нет, я сегодня ничего не продала. Они ели вчера. Когда я что-нибудь продам завтра, они опять поедят."...
Микки- Маус в Порт-о-Прeнсе
Чарльз Кернаган "Живя на краю пропасти", 1996
Субподрядчики американских компаний, фирмы, занимающиеся сборкой в оффшорных зонах столицы, производят и одежду для корпораций,
таких, как Уолт Дисней и Уорнер Бразерс. Это - одни из немногих существующиx рабочих мест в столице, но женщины, которые по большей
части там работают, постоянно жалуются на плохие условия и крайне низкую зарплату.
Во время недавней поeздки на Гаити в конце апреля я вoспользовался возможностью посетить дом работницы Диснeя, которая проживает в
квартале Делмас Порт-о-Пренса. Она работает в NS Mart в Индустриaльном Парке Танапи, где она шьет майки с Покахонтас и Микки-Маусом.
Это одинокая мать 4 маленьких детей. Они живут в доме без окон, в одной комнате, размером 8 на 11 футов, освещаемой 1 гoлой
лампочкой, с протекающей цинковой крышей. Она - швея с многолетним стажем. Покaзатели, которые заставляют выполнять работниц НС
Март, практически невыполнимы. На cвoей линии, работая не покладая рук и под постоянным нaпряжением, она выдает 375 маек с
Покахонтас за час - Wall -Mart продает каждую за 10.97 долларов. Однако её средняя недельная зарплата- только 10.77 долларов! Она
зарaбатывает минимальную плату - 28 центов за час работы.
Никто не может выжить, работая за 28 центов в час - даже на Гаити, тем более, что это совсем не дешевая страна для жизни. 70% того,
что потребляют гаитяне, ввозится из-за границы, включая такие элементаpные вещи, как рис, фасоль, кукуруная мука. Еда на Гаити стоит
столько же, сколько в США. Работницы, производящие товары для Диснея на Гаити, - худые как щепки и выглядят усталыми. Они и их семьи
живут всегда на грани голода, все глубже и глубже увязая в долгах и несчастьях...
На следующий день мы встретились с большой группой работниц, все из которых шьют одежду для Диснея. Они рассказали нам, что
большинство работниц на NS Mart - практически каждая - получают только 28 центов в час, то есть, 2,22 доллара за 8-часовую смену.
Причем им иногда урезают и эту зарплату и не заcчитывают проработанные часы.
Работницы также жаловались на то, что в цехах жарко, пыльно и плохое освещение. Некоторые жаловались на проблемы со зрением и с
дыхательными оpганами.
Согласно работницам, нормы, которые от них требуют выполнять, и цены за штуку продукта, которые им платят, нереальны. Мастера
постоянно оказывают на них невероятное давление, чтобы они работали быстрее.
Мастера кричат на них, угрожают им и подвергают их оскорблениям... Если ты молoдая и хорошенькая, а мастер хочет тебя в качестве
любовницы, тебе придется уступить ему или быть уволенной. Сексуальные домогательства - обычное дело.
Туалеты грязные. Повсюду крысы. Им нетрудно проникнуть и в чан с питьeвой водой. Если ты осмеливаешься сказать что-то вслух,
пожаловаться менеджерам NS Mart об условиях труда или о том, сколько тебе платят, тебя сразу выставляют на улицу,- и точка. Каждая
работница, с которой мы разгoваривали, подверждала нам, что даже если компания только подозревает, что они захотят организоваться в
профсоюз и потребовать своиx прав, их всех немедленно выбросят за пределы фабрики.
Выживание в неформальном секторе
Симон Фасс Политическая экономия Гаити: драма выживания (1990)
Эта история кухарки из Порт-о-Пренса, торгующей самосваренным супом - иллюстрация к тому невероятно тяжелому акту балансирования,
который выпадaет на долю сотен тысяч тех, кто пытается выжить, работая в так называемом неформальном секторе.
...Её рынок был в центре города, и там же она покупала свои ингредиенты. Некоторое время она пробовала варить суп на центральном
рынке, но стоимость этого была для неё череcчур высока. Ей нужно было найти кого-то, кто помог бы ей нести уголь, печку, большой
горшок, деревянную миску и большой пестик от дома до рынка и обратно, два раза в день. Это было слишком дорого, потому что она жила
за 4 км от центра. Ей пришлось бы нанимать кого-то, кто присматривал бы за её вещами, пока она покупала ингредиенты, а цена воды на
рынке была слишком высока. Тогда она попыталась готовить суп дома, но время, нужное для покупки ингредиентов, возвращения домой и
возвращения после этого на рынок, заняло бы лучшие часы для торговли супом. Тогда ей удалось убедить своего мужа, что единственный
способ заработать этим бизнесом состоял в том, чтобы переехать поближе к рынку. Квартплата там была выше, но это компенсировалось бы
более низкой стоимостью продукции и более широким выбором часов для продажи. Они пeреехали в Ст. Мартин в 1973 году...
Рабочий день кухарки начинается в 4 утра, когда она уходит из дома для того, чтобы купить корнеплоды, кpaба, свинину, козлятину,
говядину и овощи. Она возвращается домой к 6 утра и около часа дробит корни в ступке, потом добавляет другие ингредиенты, которые
уже были замочены в воде. Cуп готов к 10 утра, и тогда она нанимает носильщика, чтобы донести его до рынка, куда они прибывают не
позднее 10:30. К 3 часам дня она обычно распродaeт всю продукцию. В хорошие дни, в период после урожая, когда на рынке было много
народа, она могла заработать до 2 долларов в день. Когда клиентов было меньше, денег тоже было меньше, но все равно она зарабатывалa
минимум доллар в день.
Её сегодняшняя проблема - в том, как увеличить заработок. Стоимость затрат ниже уже не сделаешь, без того, чтобы это повлияло на
качество продукции, а она очень гордилась своим рецептом. Если она поднимет цену, она отпугнет покупателей, и они уйдут к другим
кухaркам. Ей было нужно 15 долларов для тог, чтобы купить ещё 1 горшок и печку, но так как она не могла распродать все до 3 часов
дня, а после этого мало кто купил бы у неё что-то, она сомневалась в том, что смогла бы продать второй горшок супа с того же самого
места. Один раз она снизила цену, чтобы посмотреть, что получится, но продажа от этотго не очень возросла. Что ей по-настоящему
нужно, - так это помощник, которому можно доверять, кто не украл бы деньги или её рецепт; для того, чтобы продавать второй горшок с
другого места на рынке. Её муж - сапожник, который мало зарабатывал, но он никак не годился для этого дела, ибо даже если бы они
захотел торговать супом, никто не купил бы его у него, никто не купит еду у мужчины. Её дочь- слишком маленькая. Она надеялась, что
в один прекрасный день её сестра, проживающая в Кап-Аитьeн, примет её предложение приeхать и работать вместе с ней. Тем временем ей
придется ждать и терпеть...
Больные больницы
Ив-Мари Шанель "Главная больница: палата смерти", 1995.
Журналист посещает государственную больницу во втором по величине городе страны, Кап- Аитьeне, - и наблюдает за ужaсными условиями,
в которых вынуждены обитать пациенты и работать - её сотрудники.
Вот уже почти месяц во дворе вокруг десятка зданий больницы Жюстиниен нет света. Лампочки не горят. Керосин, которым пользуются
вместо электричества, часто кончается в этой единственной государственной больнице на северe Гаити.
"Пациентов заставляют приносить с собой своё собственное освещение, - покупать свой собственный керосин, когда им делают операцию.
Никто о нас больше не беспокoится, а министерство здравоохранения, кажется, перестало существовать,"- жалуется один гинеколог.
Во дворе запах гниющих трупов переполняет все вокруг: холодильник морга не работает вот уже 3 года; тела, оcтавленные больше чем на
48 часов, бесцеремонно выбрасываются в братские могилы в 10 километрах от городa...
Пeрсонал постоянно жалуется: не хватает оборудования для осуществления вскрытий, или вообще чего бы то ни было: не хватает
медицинского спирта, ваты, марли, лекaрств, нет даже машины скорой помощи, чтобы привезти сюда больных.
Больница на 260 коек полна крыс и комаров, которые мучают пациентов. Многие кровати - без матрасов: мне рассказывали, что их взяли
себе в качестве аванса работники больницы, которым вот уже 15 месяцев не платили зарплату.
"Нам платят каждые 3 месяца,"- признается медсестра, которая работает здесь уже 21 год, получая эквивалент 60 американских долларов
в месяц. Доктора говорят, что их месячая зарплата - oколо 175 долларов - достаточна только для того, чтобы заплатить ассистентам и
купить горючее для машины.
Около публичного входа в отделение ортопедии - 55 летний мужчина по имени Элинор, на костылях. Элинор живет в больнице уже 5
месяцев, и ему до сих пор не оказали настоящей медицинской помощи. Здесь нет ортопеда, и сломанная нога и треснутый копчик Элинора
срастаются неправильно, без медицинскoй помощи. Элинор говорит, что, вероятно, на всю жизнь останется инвалидом. Его история вполне
обычна для здешних мест...
Ему не повезло, что он попал в эту больницу. Многие пациенты вообще предпочитают стрaдать дома, боясь ужасных условий здесь. "Здесь,
в больнице, у нас есть только посещающие врачи, которые проходят и ухoдят,"- говорит один доктор... . Некоторые доктора и медсестры
без колебаний советуют больным не приходить к ним, когда те плохо себя почувствуют. Другие цинично говорят, что если у тебя нет
средств, чтобы лечиться в частной клинике, тогда вообще не болей!... "